Верный ответ – это “антропоцен”, термин, предложенный Паулем Крутценом и Юджином Стормером в 2000 году, а затем подхваченный философами, историками и теоретиками культуры. Важно понять, почему это не просто геологический термин, а философское событие.
Традиционная для модерна онтология предполагала строгое различие между природой (область необходимости, законов, объектов) и обществом (область свободы, ценностей, субъектов). Эта "конституция модерна", как её назвал Бруно Латур, позволяла, с одной стороны, развивать естественные науки, а с другой — строить политическую теорию, не пересекая эти две реальности. Антропоцен эту схему разрушает. Глобальное потепление невозможно свести ни к "чистому факту" природы, ни к "чистому конструкту" дискурса. Это гибрид, событие, которое одновременно онтологично и политично.
Второй важный аспект: постколониальная теория учила нас различать — разные культуры, разные истории, разные голоса. Антропоцен, же ставит перед мыслителем парадоксальную задачу: мыслить человечество как единый биологический вид, то есть возвращаться к универсальной истории, но без просвещенческого оптимизма. Это универсализм после катастрофы, универсализм без субъекта прогресса.
Лада Шиповалова, доктор философских наук, специалист в области философии науки и техники, профессор, директор Центра практической философии «Стасис» Европейского университета в Санкт-Петербурге